Краткий очерк истории Первой кафедры общей физики

"За железными дверями"

"С.Э.Фриш в середине века"

В аспирантуре кафедры Общей физики-1

Научные направления кафедры Общей физики 1

Краткий очерк истории Первой кафедры общей физики

    Кафедра Общей физики 1, как она называется ныне, ведет свое начало с 1824 г. Одним из ее ярких представителей был известный физик и педагог О.Д.Хвольсон. Блестящие лекции О.Д.Хвольсона и написанный им фундаментальный "Курс физики" сыграли большую роль в формировании взглядов нескольких поколений русских и советских физиков. В дальнейшем кафедру возглавляли такие крупнейшие ученые, как проф.В.К.Фредерикс, чл-корр.АН СССР Т.П.Кравец, В.Н.Цветков, Л.Н.Курбатов. В послевоенные годы лекции по курсу общей физики читал чл-корр. АН СССР С.Э.Фриш, создавший вместе с А.В.Тиморевой широко известный трехтомник "Курс общей физики", переведенный на ряд языков.

    В 1960 г. заведующим кафедрой был избран Н.И.Калитеевский. Он пришел на кафедру с группой высококвалифицированных сотрудников, реорганизовавших в последующие годы учебную и научную работу кафедры. К чтению лекций по курсу общей физики были привлечены как опытные и известные профессора (Н.А.Толстой, В.А.Соловьев), так и молодые талантливые преподаватели (Е.И.Бутиков, А.А.Спартаков, позднее Э.И.Иванов, М.С.Фриш, А.С.Чирцов, И.Р.Крылов, а в самое последнее время – И.Ч.Машек и А.И.Эйхвальд). Этот процесс активного включения способных молодых ученых в преподавательский процесс продолжается и по сей день (В.Ю.Карасев, А.В.Курочкин и др.).

    Содержание и программа курса общей физики подвергались значительной трансформации. Многие разделы физики, например, уравнения Максвелла, вывод формулы Планка и другие элементы электродинамики и квантовой теории нашли отражение во вновь созданном курсе физики. В то же время описание процессов в рамках классической физики стало более строгим, чему способствовало методически аккуратное использование доступных студентам методов высшей математики (дифференциальные уравнения, векторный анализ). В силу этого также существенно выросла роль упражнений по курсу. Нам представляется, что задача сделать курс общей физики более цельным и строгим, избежав при этом лишней формализации, в основном достигнута, хотя, конечно, каждый новый лектор вносит свою лепту в этот процесс. Работа кафедры по трансформации курса общей физики продолжается и поныне; она отражена также в учебниках для вузов (Н.И.Калитеевский, "Волновая оптика", Наука, 1970; ВШ, 1978; Е.И.Бутиков, "Оптика", ВШ, 1986) и изданных большими тиражами учебных пособиях Е.И.Бутикова, А.С.Кондратьева и А.А.Быкова для физико-математических школ и гимназий.

    Важным подразделением кафедры сегодня является Физический кабинет, который обеспечивает лекционными демонстрациями основные разделы курса общей физики. Опыты, показываемые на лекциях, вызывают большой интерес у студентов и, по нашему мнению, у части слушателей определяют выбор будущей специализации. Лекционные демонстрации стали неотъемлемой частью лекций по физике еще при Э.Х.Ленце, внесшем значительный вклад в науку об электромагнитных явлениях. Качественный скачок в лекционном эксперименте следует отнести к 1902 г., – началу эксплуатации здания НИФИ на Васильевском острове с отличной физической аудиторией и препараторской. С этого момента Физический кабинет регулярно оснащался необходимой демонстрационной и научной аппаратурой. Работу кабинета в то время (в хронологическом порядке) курировали профессора И.И.Боргман и О.Д.Хвольсон, академик Д.С.Рождественский, члены-корреспонденты АН СССР Т.П.Кравец и С.Э.Фриш. После переезда физического факультета в новые здания университета в Старый Петергоф большое внимание было уделено созданию сильной группы сотрудников, занимающихся лекционным демонстрированием. Во главе этой группы был доцент С.Н.Пеньков, его энергия и высокое экспериментаторское искусство в значительной мере обеспечили достижение успеха, который вместе с ним разделяют также В.С.Михалев, М.В Абутин и О.М.Марченко. При активной помощи заведующего кафедрой общей физики проф.Н.И.Калитеевского и ведущих лекторов список лекционных демонстраций пополнился нетривиальными и весьма важными опытами, недоступными ранее для воспроизведения в больших аудиториях.

    Такие явления, как доменная структура ферромагнетиков и сегнетоэлектриков, аномальная дисперсия, явление Зеемана, различные варианты дифракции и пр., воспроизводятся в большой аудитории посредством замены глаза наблюдателя на видеосистему, состоящую из видеокамеры и экранов размещенных в аудитории крупных телевизоров. Вдобавок к этому, смелое использование радиоэлектронных средств позволило наблюдать в большой аудитории и такие явления, как шумы источников света, продольный эффект Допплера, свойства инфракрасных источников, демонстрировать быстродействующие оптические затворы, передачу информации лазерным лучом, и пр. Особенно интенсивно создавались новые демонстрации по курсу оптики (лектор – проф.Н.И.Калитеевский), где оказалось возможно широкое использование когерентных источников света – лазеров. Кафедра стала признанным российским центром по созданию новых лекционных демонстраций, существенно повлиявшим на характер преподавания общей физики. Изданное сотрудниками кафедры руководство по лекционным демонстрациям (изд.ЛГУ, Л., 1981 г.) широко используется во многих вузах страны.

    На кафедре имеется учебная лаборатория (1-я физическая лаборатория), где студенты получают первичные практические навыки проведения основных физических измерений и закрепляют знания по курсу общей физики, полученные на лекциях и семинарских занятиях. В том виде, в каком функционирует сейчас эта лаборатория, она была создана усилиями проф.В.А.Соловьева и доц.В.Е.Яхонтовой. В рамках этой лаборатории было начато обучение студентов основам компьютерной техники (проф.Ф.М.Гольцман, доц.Ю.И.Лимбах), которое, после создания специальной кафедры вычислительной физики, было ей передано и ныне проводится в контакте с этой кафедрой. На работе 1-й физической лаборатории, конечно, сказывается практическое отсутствие современных (в понимании XXI века) приборов, что обедняет очень важную часть учебного процесса, связанную с освоением современной техники эксперимента. Правда, как показывает практика, "нет худа без добра": фундаментальный  уровень подготовки студентов оказывается достаточным для быстрого и безболезненного восполнения этого пробела при дальнейшей учебе студентов в бакалавриате и магистратуре выпускающих кафедр.

    Как правило, выпускники кафедры Общей физики 1 оказываются хорошо подготовленными к научной работе по современной тематике. Но это стало возможным после создания системы специализации студентов и неразрывной связи сотрудников отдела квантовой электроники и преподавателей кафедры. В лабораториях отдела выполняется подавляющее большинство дипломных и курсовых работ и практически все студенты являются соавторами публикаций в научных журналах. Громадную роль в развертывании учебной работы со студентами старших курсов сыграла проф.М.П.Чайка. Большинство научных сотрудников и преподавателей (Г.И.Хвостенко, В.Н.Ребане, Э.Е.Фрадкин, С.Г.Слюсарев, В.А.Соколов, И.В.Соколов, Э.И.Иванов, Е.И.Бутиков, В.Б.Смирнов, М.С.Фриш, В.Г.Мишаков, И.Ч.Машек, И.Р.Крылов, В.Ф.Бойцов, А.И.Канцеров, А.Г.Владимиров, Т.В.Радина, Е.Б.Пелюхова, Ю.М.Голубев, А.И.Эйхвальд, А.В.Курочкин и др.) подготовили оригинальные спецкурсы. Несколько лет лекции по голографии читал академик Е.Б.Александров, тесно сотрудничавший с кафедрой и по научной работе.

    При построении специализаций кафедра первоначально опиралась на работы по интерференционной спектроскопии высокого разрешения с задачей определения ядерных моментов, которые ранее велись Н.И.Калитеевским, М.П.Чайкой и их учениками. Однако все большая роль в различных разделах физики обусловила расширение рамок как научной, так и учебной работы кафедры. Ныне специализации кафедры носят названия "Лазерная физика" и "Оптика". Характерной особенностью обучения по этим специализациям является тесная связь теории и эксперимента. Практически в каждой выпускной работе студента имеется теоретическая (квантовомеханическая) часть и изложение условий и результатов эксперимента.

    "Затравочная" группа состояла из Калитеевского Николая Ивановича и Чайки Марии Павловны. Первоначально эта группа относилась к кафедре Оптики и руководил ею выдающийся ученый Сергей Эдуардович Фриш. Позднее она расширилась и из нее организовалась лаборатория когерентной оптики. Первая задача относилась к изучению спектра урана. Этот спектр надо было получить в области вакуумного ультрафиолета.

    Ниже приводится серия очерков о задачах, решавшихся в прошлом или решаемых в настоящее время сотрудниками, выделившимися с течением времени в отдел квантовой электроники и очень тесно связанную с ним кафедру Общей физики 1.
 

К оглавлению

За железными дверями.
М.П.Чайка.

1

     Группа в составе Сергея Эдуардовича Фриша, Ольги Павловны Бочковой и Л.Разумовской решала вопросы, связанные с составом околоземной атмосферы на больших высотах. С одной стороны, эта проблема связана с обеспечением полетов ракет, а позднее и спутников, а с другой - открывала возможность проверить выполняемость законов Дальтона о гравитационном разделении газов.

     Перед руководителем группы С.Э.Фришем была поставлена задача разработки методики анализа микроколичеств газов. Существующие к тому времени физико-химические методы анализа не могли быть использованы для анализа микроколичеств газов.

     Но к концу сороковых годов на кафедре оптики Еленой Яковлевной Шредер и Сергеем Эдуардовичем Фришем [1] была уже разработана методика анализа смесей газов с применением в качестве источника возбуждения спектра безэлектродного высокочастотного разряда. Она позволяла анализировать смеси газов с ошибкой около 10 процентов и с достаточно высокой чувствительностью 10-2 ...10-3 процента для легковозбудимых компонентов смесей. Эта методика легла в основу решения задачи.

    Прежде всего надо было выяснить, какой наименьший объем может иметь разрядная трубка при выгодном отношении объема к поверхности, т.к. именно с поверхности возможно заражение пробы анализируемой примесью. В результате для анализа использовалась предложенная сотрудником ГЕОФИАН Б.А.Миртовым констукция в виде длинного капилляра диаметром 0.5 мм, соединенного с насосом Теплера. Было показано, что такая конструкция позволяет решать практически все задачи спектрального микроанализа газов. Были определены условия разряда (в основном давление) для анализа на легковозбудимые примеси и анализа на трудновозбудимые примеси. Это позволило анализировать пробу, имеющую при атмосферном давлении объем всего 0,2 кубических миллиметра.

    При анализе малых порций воздуха на содержание кислорода, азота и аргона для достижения необходимого давления в разрядной трубке использовались два приема: сжатие газа в капилляре насосом Теплера и добавление к анализируемой пробе инертного газа.

     Было установлено, что изменение концентрации аргона в смеси кислород-азот-аргон не сказывается на отношении интенсивностей спектральных линий азота и кислорода, а следовательно, и на результатах анализа. Изменение же концентрации кислорода в той же смеси приводит к параллельному сдвигу градуировочных графиков, что несколько затрудняло анализ. Средняя ошибка при определении кислорода в смеси составляла примерно 15 процентов, а аргона - 8 процентов.

    При использовании второго приема к исходной порции воздуха при давлении р=10-4 мм рт.ст. в объеме 250см3 добавлялся гелий в пятикратном количестве. При этом ошибка определения кислорода снижается до 10-12 процентов, а аргона - до 5 процентов.

    Разработка методики проводилась при непосредственном участии группы сотрудников ГЕОФИАН, руководимой Б.А.Миртовым. Работа по этой теме изложена в монографии Б.А.Миртова [5]. Существенный вклад в методику, внесенный этой группой, состоит в использовании разряда в молибденовом капилляре, возбуждаемом высокочастотным генератором малой мощности, и охлаждении капилляра продуванием (струей) воздуха. Ими был предложен остроумный способ сохранения проб в капилляре, запечатанном ртутью. Это позволяло проводить повторные анализы одной и той же пробы.

2

     По окончании войны по вполне понятным причинам возрос интерес к изучению урана и трансурановых элементов. Сергей Эдуардович Фриш поставил двум своим сотрудникам, Н.И.Калитеевскому и М.П.Чайке, задачу получить спектр урана в области вакуумного ультрафиолета. Был сконструирован специальный источник света – искра в потоке водорода. Дело в том, что нагрев металла урана на воздухе приводит к его горению. Даже если просто пилить кусок металлического урана шлицовкой или напильником, что по ходу работы приходилось делать, то во все стороны летят искры. Поэтому зажигать искру в воздушной атмосфере нельзя. Зажигали в водороде. Не обошлось без ч.п. Как известно, смесь водорода с кислородом в соотношении 1:2 – гремучая смесь. Смесь водорода с воздухом менее опасна, но все же… И вот однажды произошел взрыв. В комнате никого не было, включение напряжения на искру производилось предусмотрительно в соседней комнате, через коридор. Звук взрыва был такой, что казалось, отвалилась часть здания. На самом же деле разрушений не было никаких, целой осталась даже стеклянная колба, в которой была заключена сама искра, она только покинула свое место и повисла на подводящем проводе.

    Спектр урана был снят, но оказалось, что он “кончается” уже в самом начале вакуумного ультрафиолета, в более коротковолновой области спектральных линий нет. Это означало одно из двух: либо аппаратура не пропускает соответствующую область спектра, либо потенциал ионизации урана много ниже ожидаемого (в то время почему-то считалось, что он должен быть высоким). Из-за недостатка опыта и недостатка смелости из этих экспериментов не было сделано вывода о потенциале ионизации урана.

    Несколько позже институт получил правительственное задание на разработку метода анализа ряда материалов на примеси с очень большой чувствительностью. Все важные задания дублировались, и, как стало известно позже, это задание получил один из московских институтов и выполнялся группой С.Л.Мандельштама. Работы эти и вся документация велись под грифом “совершенно секретно”.

    Особое внимание уделялось бору, как элементу с большим сечением захвата нейтронов. Задача детектирования бора была решена группой, состоящей из четырех сотрудников: вернувшегося из армии Л.В.Липиса, Н.И.Калитеевского, М.П.Чайки и А.Н.Зайделя, руководившего группой. В основу метода спектрального анализа был положен разработанный группой агрегат, который получил на лабораторном жаргоне название "испаряшка". Между двумя графитовыми электродами зажимался стаканчик диаметром чуть меньше сантиметра и высотой чуть больше сантиметра, выточенный тоже из графита. Внутрь стаканчика помещалась анализируемая проба, а непосредственно над стаканчиком – маленькая медная деталь с очень хорошо обработанной торцевой поверхностью. Это – будущий электрод искры. Графитовые электроды и оправа, в которую крепится медный электрод, охлаждались проточной водой. Все это устройство закрывалось стеклянным колпаком, из-под него откачивался воздух. Через графитовые электроды и графитовый стаканчик пропускался ток такой силы, что стаканчик раскаляется докрасна, примеси из пробы испаряются и оседают на поверхности медного электрода. После этой процедуры медный электрод использовался как электрод искры, а излучение искры фотографировалось спектрографом. Сравнением почернения спектральных линий с эталонами определялась концентрация в исходной пробе, как практически во всех методах спектрального анализа тех времен, когда еще не вошли в практику фотоэлектронные умножители. Методика была передана в соответствующие организации и была подготовлена группа специалистов для атомной промышленности. Секретный гриф на этих работах продержался недолго, и уже в 1960-х годах вышла из печати монография А.Н.Зайделя, Н.И.Калитеевского, Л.В.Липиса и М.П.Чайки "Эмиссионный спектральный анализ атомных материалов".

    Следующим правительственным заданием для этой группы было определение ядерных моментов трансурановых элементов. Методы оптической спектроскопии позволяют определить не сами ядерные моменты, а только коэффициенты связи электронной оболочки с ядром: коэффициент A для связи магнитных моментов, и коэффициент B – для квадрупольных. Эти коэффициенты были определены для урана, плутония и ряда других элементов. В качестве источников света использовались трубки с полым катодом, а в качестве спектрального прибора – интерферометр Фабри-Перо, скрещенный со спектрографом.

    Источник света – полый катод – был использован при решении еще одной задачи, тоже в рамках правительственного задания: анализа урана на очень вредную для котла примесь фтора. Хотя анализ каждой новой пробы требовал вскрытия вакуумной установки, затем, после помещения в катод новой пробы, ее откачки и наполнения инертным газом – носителем разряда, время на всю эту процедуру плюс время на фотографирование спектра удалось снизить до нескольких минут. Метод анализа урана на фтор, как выяснилось позднее, был внедрен на большом количестве предприятий. Эта работа была выполнена М.П.Чайкой под руководством С.Э.Фриша и А.Н.Зайделя.

    Накопленный опыт был использован Н.И.Калитеевским и М.П.Чайкой в серии работ по определению ядерных констант, точнее, коэффициентов A и B. Из этой серии результатов стоит отметить спин ядра лютеция, который "выпадает" из общей схемы поведения ядерных спинов элементов в периодической таблице Менделеева.

    В 1960 году заведующий кафедрой общей физики Л.Н.Курбатов перешел на работу в один из институтов Москвы. А освободившееся место занял Н.И.Калитеевский. Л.В.Липис тоже уехал в Москву. А.Н.Зайдель перешел на работу в Физико-технический институт им. Иоффе. Остальные сотрудники группы, пополнившейся более молодыми сотрудниками (в группу вошли А.Н.Разумовский, В.Тараканов и др.) перешли вместе с Н.И.Калитеевским на кафедру общей физики. Но научная работа продолжалась в том же русле, в основном определением спинов и других моментов ядер. Методика была усовершенствована – появилась возможность заменить фотопластинку фотоумножителем.

   ЛИТЕРАТУРА
   1. С.Э.Фриш, Е.Я.Шрейдер Изв.АН СССР сер.физ.13, 465, 1949.
   2. О.П.Бочкова, Л.П.Разумовская, С.Э.Фриш. Опт.и Спектр. т.5, с.24, 1958.
   3. F.A.Pancth, R.Peters, Z.Phys Chem, A134, 353, 1928.
   4. О.П.Бочкова, Е.Я.Шрейдер "Количественный спектральный анализ газовых смесей", ГИТТЛ 1955,1963.
   5. Б.А.Миртов "Газовый состав атмосферы Земли и методы его анализа" Изд. АН СССР Москва, 1961.

К оглавлению

Сергей Эдуардович Фриш в середине века.
(Элементы научной деятельности С.Э.Фриша.)
Н.И.Калитеевский, М.П.Чайка

    В кабинете С.Э.Фриша всегда были два небольших портрета. Это знаменитый педагог Орест Данилович Хвольсон и лидер оптических исследований – Дмитрий Сергеевич Рождественский. Сергей Эдуардович считал их своими учителями по физике и ее преподаванию. Написав трехтомный курс физики, выдержавший много изданий как в России,так и за рубежом, он имел право называться учеником и последователем Ореста Даниловича и Дмитрия Сергеевича.

     Сергей Эдуардович чутко следил за развитием физики и включал ее достижения в свой курс лекций, который он читал в Ленинградском университете. Так, например, в тридцатых годах он быстро понял роль и значение бурно развивающейся в то время ядерной физики. Сам Сергей Эдуардович считал достижением своего курса лекций отказ от понятия магнитных масс и переход к модели витка с током.

     Его труды по воспитанию молодого поколения непосредственно связаны с многолетним выполнением трудных обязанностей декана физического факультета, а позднее – директора НИИФ.

     Сергей Эдуардович Фриш был всесторонне образованным человеком. Круг его научных интересов был также очень широк. В основном они были связаны с изучением оптических спектров атомов. В частности, была сделана попытка восстановить строение электронной оболочки атома урана по его очень богатому линиями спектру. Среди его научных интересов большое место занимала связь между оптическими спектрами и строением ядра. Это отразилось в его монографии "Спектроскопическое определение ядерных моментов" (ОГИЗ, 1948 г.)

     Для проведения исследований в этой области потребовалась интерференционная техника, которая только и позволила регистрировать оптические спектры с необходимым сверхвысоким разрешением. Преодолев все трудности создания интерферометров, его ученики (Н.И.Калитеевский и М.П.Чайка) научились определять спины и константы магнитного и квадрупольного взаимодействия электронной оболочки с ядром (А и B). Были определены спин ядра плутония, константы А и В изотопов урана-235 и 238, спин лютеция-176 и др.

     Сергей Эдуардович курировал все эти работы не только как директор института, но и как ученый, однако категорически отказывался от включения его в число авторов статей, считая свое участие в работе недостаточным. Развитая методика в дальнейшем трансформировалась в метод интерференции атомных состояний, что позволило еще больше увеличить разрешающую силу.

     Хотя основные силы Сергей Эдуардович посвящал фундаментальным исследованиям, он не был чужд и прикладной науке. В послевоенные времена парк спектральных приборов был очень беден, и Сергей Эдуардович конструировал и курировал изготовление мастерскими при НИИФ спектрографов, предназначенных для различных целей, в том числе для полевых работ.

К оглавлению

В аспирантуре кафедры Общей физики-1
Гошо Тодоров (Болгария)

     …Еще раз подчеркну, что эти заметки действительно фрагментарные. О многих из коллег и даже друзей я не упомянул; хотя они, несомненно, заслуживают это. Может быть, кто-то постарается дополнить или даже исправит в чем-то этот материал.

    Вернусь к теме о воспоминаниях, но уже личных, связанных с кафедрой Николая Ивановича Калитеевского, на которой защищал и диплом, и кандидатскую диссертацию. Из студенческих воспоминаний больше всего запомнилось чествование 50-летия Николая Ивановича. Прежде всего, потому, что тогда я еще раз увидел и почувствовал царящий на кафедре дух свободного дружеского общения и коллегиальности. На кафедре тогда был получен один из первых аргоновых лазеров и благодаря изобретательности Володи Домелунксена, луч от этого лазера был "переброшен" с первого этажа на третий – в БФА (Большая Физическая Аудитория) так, чтобы падал прямо на портрет юбиляра. Хорошо запомнилась и шутливая игра слов в юбилейном адресе, придуманная, кажется, Эвальдом Евсеевичем Фрадкиным о том, что "Н.И. научил нас отличать не только лазера от квазера, квазера от Кватера и Кватера от Толстого, но даже одного Толстого от другого". Надо сказать, что отношения на кафедре для меня остались образцом коллегиальности и толерантности; – я запомнил, в частности, что одно из самых категорических выражений Н.И. было: "Я убедительно прошу всех сотрудников..."

    Второе "воспоминание" относится уже к аспирантскому периоду и связано с Марией Павловной Чайкой, которой я обязан больше всего за все, чему научился и достиг в физике. Как-то раз я увидел М.П. разговаривающей с Геннадием Ивановичем Хвостенко в коридоре (это было еще в начале аспирантуры, в старом здании НИФИ). Он ей что-то горячо доказывал, ссылаясь на теоретические расчеты. Я не вникал в разговор, но остановился в ожидании, что М.П., может быть, уделит и мне несколько минут. М.П. слушала внимательно, прислонившись к косяку двери, но в какой-то момент остановила Г.И. и сказала: “Но Гена, ведь атомы так себя вести не могут?!” При этом она сделала руками такое движение, как будто держит эти самые атомы, поворачивает их и разглядывает с разных сторон. Я и до сих пор думаю, что М.П. и в самом деле "видела", что, несмотря, на математические аргументы Геннадия Ивановича, атомы ведут себя иначе.

    Еще одно, более житейское воспоминание о Николае Ивановиче, поучительное для меня и свидетельствующее о его большом жизненном опыте, и если хотите – мудрости. В одном разговоре с ним, скоро после окончания аспирантуры, перескакивая с одной темы на другую, речь зашла о совместной работе и об отношении к русским в Болгарии. На мое категорическое заявление, что к русским у нас всегда относились и будут относиться как к братьям (это штамп; но я его воспринимал буквально), он улыбнулся и мягко заметил: "Не говорите так, Гоша, – все-таки... это другая, чужая страна ...". Последние два слова он произнес после паузы, видимо обдумывая, как это сказать, чтобы не обидеть меня. Сейчас, вспоминая об этом разговоре, я думаю не о своей наивности или даже прямолинейной ограниченности; а удивляюсь: было ли это предвидение перемен или просто здравый скептицизм умудренного жизнью человека? Но в этой связи хочу сказать (и пусть это будет финалом изложения), что все же Николай Иванович был не совсем прав, делая подобное обобщение. Несмотря на перемены в обществе, мы сохранили и будем и дальше хранить чувство глубокой благодарности к своим учителям и самые теплые воспоминания обо всех коллегах – друзьях и о прекрасном городе на Неве.

    Необходимая добавка. Хотя изложение ведется от имени одного лица, с материалом знакомились работающие в физических институтах Болгарской Академии Наук коллеги и без их помощи и подсказок, скорее всего, эти строки не были бы написаны.

К оглавлению